«Фаберже» — другие музыканты

_MG_1684«Вокалюга», «крутой чувак-очкарик», «Лысый Семен» и «девушка, которая дудит» –
так ласково музыканты этого квартета говорят сами про себя. Их репетиции – нечто среднее между Comedy Club и шоу «Голос» и «Минута славы». Вот такой неординарный коллектив! Мы встретились с гитаристом Семеном Гриневич и джазменом Евгением Пастернаком и спросили у них, почему их музыкальный лаундж-проект называется «Фаберже»?

Семен Гриневич: Конечно, потому что мы крутые! Как пасхальные яйца! (Смеется).

Евгений Пастернак: А вообще, потому, что мы – другие музыканты. Мы не привязываемся к какому-либо формату, играем денс, лаундж, кавер, индастриал. Мы не зациклены на определенном участнике команды – солисте, гитаристе… Мы все равны. И когда мы только собирали группу, хотели, чтобы у нас играли новые люди и был гибкий проект, который не будет зависеть от стилей. А позиционируем квартет как «лаундж», потому что там, где мы выступаем, царит легкая, камерная атмосфера. Теплая и дружественная…

С. Г.: Мы – разноплановые музыканты. Ирада Николаева – академическая вокалистка, Лилиана Гаура – саксофонистка, я – рокер, Женя – джазмен. И именно из-за того, что мы все разные, получаются такие интересные вещи. Я делаю акустическую версию, Женя делает джаз, а в итоге выходит шедевр!

Мария Астафьева: Скромненько

Е. П.: Да, он такой! Но на самом деле, у нас у каждого свое мышление, и есть то, что можно перенять друг у друга. Из Семена периодически приходится выбивать «жесткость», из меня, наоборот, «эстрадность», Ирада исполняет обычные попсовые песни на академическом уровне… Аж стены дрожат и стекла лопаются! Лилиана – очень талантливый музыкант, мощно играет!

С. Г.: А Женя у нас крутой чувак и «рубит» на всем! Он играет на трубе, на кахоне (ударныймузыкальный инструмент – прим. авт.), но когда Женя играет на кахоне, левой ногой он играет на бубне, правой – на шейкере, а левой рукой еще и на клавишах!

Е. П.: А вообще я басист.

С. Г.: Но в нашей группе этот талант не пригодился… Поэтому у нас в прямом смысле мультигруппа. И со всем нашим многообразием, с использованием всевозможных музыкальных инструментов, мы можем играть совершенно разные стили.

_MG_1456_CRМ. А.: Ребята, вы работаете вместе всего полгода, что изменилось у вас за это время? Чего достигли?

С. Г.: Я женился (смеется), а недавно конкурс выиграл в номинации «Инструментальное исполнительство соло»!

Е. П.: Сегодня нас уже знают и приглашают выступать в заведениях города. В Сургуте мы один из немногих камерных проектов, который способен работать в любых условиях. Можем исполнить хоть целую программу вчетвером, а можем в разных вариациях – два-три человека…

С. Г.: Или полтора…

Е. П.: Да. Что угодно сделаем из программы! По факту, весь наш репертуар везде звучит по-разному. Можем пять раз сыграть «Маршрутку», и везде она будет уникальной! Хотите, открою секрет, почему по-разному? Потому что мы не репетируем!

М. А.: Серьезно?

С. Г.: Репетирует тот, кто не умеет играть! Шутка, но в каждой шутке…

М. А.: И как люди реагируют на вашу импровизацию?

С. Г.: Мы, как матерые музыканты, ориентируемся на то, что любят люди… Мы смотрим, как ведет себя публика и как реагирует на ту или иную композицию. И если мы выбираем попсу, то играем ее так, что и нам нравится, и зрителям! С публикой у нас нет проблем, так как мы не играем авторские вещи на любителя, а играем авторские аранжировки, которые все же рождаются на репетициях…

Е. П.: На самом деле, наша музыка воспринимается легко, потому что она хорошо ложится на гитару. Такая музыка более душевная, она доступнее и ближе к народу.

С. Г.: На всех своих выступлениях мы стараемся создавать правильное настроение, играем ненавязчивую расслабляющую музыку, которую можно послушать, если хочешь, а если нет – можно спокойно продолжать беседу. Музыка не «долбит», а является дополнением к мероприятию.

Е. П.: Это еще называется «салонная атмосфера». Ведь когда люди общаются, им не нужна громкая музыка, им нужен фон. Но при этом живое исполнение всегда приятнее слушать, чем песни с потолка…

М. А.: Сейчас вы к чему стремитесь, что в планах?

С. Г.: Музыканты всегда должны развиваться, делать что-то интересное для себя и для людей. Мы не будем играть одинаковую музыку, мы будем добавлять в нее что-то новое, вносить изменения. Приедается одна и та же программа, поэтому ее нужно постоянно разбавлять. Сегодня мы играем так, а завтра – по-другому.

Е. П.: Здесь надо погромче, а здесь больше «денса»! Мы заводим публику, а она в ответ заводит нас. Это эффект бумеранга!

М. А.: А вам нравится, как воспринимает музыку сургутская публика?

С. Г.: Музыкантов нельзя спрашивать об этом. Они воспринимают музыку иначе. Особенно это касается тех, кто играет на инструментах. Есть музыканты, которые просто работают, а есть те, которые пытаются развиваться, делать то, что им нравится, и получать от этого удовольствие. Люди всегда воспринимают атмосферу, подачу, харизму, правильный настрой. И неважно, что ты играешь, если все это есть – музыка всегда будет восприниматься круто.

М. А.: А что нужно, чтобы стать музыкантом?

С. Г.: Руки и мозг!

Е. П.: Хорошо иметь долю таланта, но его одного мало. Если не приложить трудолюбие, ничего в итоге не выйдет.

М. А.: Как вы думаете, что будет с вашей группой через десять лет?

С. Г.: Мы рассчитываем, что у нас будет много смышленых поклонниц. С огромным уровнем интеллекта, выше четвертого класса… И с третьим уровнем опасности.

Е. П.: Bugatti и гонорар за час работы – миллиона полтора!

М. А.: Для этого вам, как минимум, нужны Москва и Питер… Ну, а пока вы туда не уехали, расскажите, как вы выбираете репертуар для концертов?

С. Г.: Ориентируемся на самое популярное, но не берем все подряд. Адекватность тоже нужна. Мы не всегда согласны с тем, что поют на современной эстраде. У нас есть своя цензура – не в плане текста, а в моральном плане.

М. А.: То есть, про «лабутены» петь не стали бы?

С. Г.: Не стали. И не потому что песня плохая, а потому что этого и так много. Мы вообще за добро…

Е. П.: Неужели кроме «лабутенов» у нас больше нет музыки? Очень грустно, когда ты играешь качественную музыку, а к тебе подходят и спрашивают: «А шансон сегодня будет?»

С. Г.: Или «Голая» тут у вас ходит?».

Е. П.: Есть ведь и другие жанры, композиции и музыканты. Из наших Леонид Агутин здорово играет и Алексей Чумаков. Их приятно слушать, но таких команд не так много.

С. Г.: Когда музыканты делают то, что им нравится, у них правильная энергетика, эмоции и подача. А есть те, которые играют только то, что можно продать. А чтобы развиваться, нужно работать на голову выше себя. Если играть одно и то же, даже за десять лет ничему новому не научишься… Смысл в развитии. Нам хочется расти, менять мышление, делать неординарные вещи! Сейчас нас четверо, и каждый соображает в определенной сфере. У нас нестандартный подход и свой взгляд на исполнение. Вот поэтому и получается…

М. А.: «Фаберже»?

С. Г.: Да!

Е. П.: И живая, настоящая музыка!